Богомолов жизнь моя иль ты приснилась мне pdf



Владимир Богомолов — Жизнь моя, иль ты приснилась мне.

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Описание книги «Жизнь моя, иль ты приснилась мне. «

Описание и краткое содержание «Жизнь моя, иль ты приснилась мне. » читать бесплатно онлайн.

Богомолов Владимир Осипович (3.07.1926-30.12.2003) – участник Великой Отечественной войны и войны с Японией, офицер войсковой разведки. После демобилизации из армии в 1950 году вернулся в Москву, в 1952 году – экстерном закончил среднюю школу рабочей молодёжи. В 1958 году Богомолов дебютировал в литературе повестью «Иван», которая сразу принесла ему известность. В 1974 году в журнале «Новый мир» был опубликован роман «Момент истины»(«В августе сорок четвёртого…»), ставший одним из популярнейших произведений о Великой Отечественной войне. В 90-х годах опубликованы повести «В кригере» (1993), «Вечер в Левендорфе» (1998), к 50-летию Победы – пронзительная публицистика «Срам имут и живые, и мёртвые, и Россия…», опровергающая измышления писателей и псевдоисториков, пытающихся принизить значение нашей Победы.

Владимир Осипович Богомолов

Жизнь моя, иль ты приснилась мне.

Последний роман Владимира Богомолова

Владимир Богомолов не раз говорил о том, что детали и частности дают возможность не только отобразить наиболее полную картину того или иного события, но и понять и оценить его во всей протяжённости и глубине.

В романе «Жизнь моя, иль ты приснилась мне. » эту задачу выполняют документы – они всегда для него были непременной и органичной частью повествования. Здесь же они играют основную роль, потому что война – самый главный и ответственный герой. Документы позволяют увидеть собственными глазами всю глубину трагедии XX века – Великую Отечественную войну, гигантский механизм государственной машины, управляющий и координирующий жизнь всей страны: десятков миллионов людей на фронтах и в тылу.

Он следовал неизменному правилу: иметь не менее трёх-четырёх подтверждений из источников, которым можно доверять, о состоявшемся событии и столько же – о действующих лицах, в том числе и причастных к тому или иному эпизоду.

Память человеческая, считал он, весьма ненадёжный инструмент. Со временем происходит неизбежная деформация, подобного мало кто избежал. Возможно, опасаясь этого, он, всегда отличавшийся скрупулёзностью в работе над словом и точности в подборе и подаче фактов и событий, так жёстко относился ко всему написанному, постоянно его усиливая. «Написанное должно вылежаться до созревания»,- говорил он. Он не считал роман готовым для публикации, но две большие главы «В кригере» и «Вечер в Левендорфе» в виде отдельных повестей, имеющих полное право на самостоятельное существование, публиковались в журналах.

Как говорил сам Богомолов о романе «Жизнь моя…», «это большой, написанный в основном от первого лица, роман… Автор, волею судеб, почти всегда оказывался в одних местах с главным героем и в тех же самых положениях, и, более того, свыше десяти лет физически провёл в шкуре основного персонажа. Но это отнюдь не мемуарное сочинение, не воспоминание, а, выражаясь словами В. Ходасевича, «автобиография вымышленного лица»,- многие десятилетия жизни человека моего поколения и шесть десятилетий жизни России – роман невольно въехал в начало 90-х годов, где и оканчивается его действие.

Это не только история жизни моего поколения, это реквием по России, по её природе и нравственности, реквием по трудным, деформированным судьбам нескольких поколений десятков миллионов моих соотечественников. Коренными прототипами основных персонажей были близко знакомые мне во время войны и после неё офицеры.

Войсковой разведке и армейской контрразведке в моей жизни было уделено столько времени и внимания, что обойтись без этих служб в романе я бы, наверное, не смог. В этом произведении среди изображаемых мною профессионалов есть офицеры войсковой разведки, есть и майор, начальник отдела контрразведки дивизии. Однако, не скрою, основным содержанием романа является не действие этих служб, а общечеловеческие проблемы».

Владимир Богомолов был известен своим анахоретским образом жизни и прямым твёрдым характером. Он никогда не состоял ни в одном из творческих союзов, был далёк от любой власти и литературно-политических группировок. И в советской, и в современной российской литературе невозможно назвать другого известного писателя, который бы настолько жил сам по себе, полностью дистанцируясь от профессиональной среды и любой конъюнктуры.

Помимо эпического романа «Жизнь моя, иль ты приснилась мне. » Богомолов в последнее десятилетие жизни параллельно работал над документальной книгой о генерале Власове, что потребовало от него разносторонней работы в различных архивах Белоруссии (Минск), России (Смоленск, Брянск, Краснодар, Подольск), в центральных военных архивах Москвы и за рубежом – в Германии, Венгрии, Чехословакии. Им был собран обширный и уникальный материал.

В отличие от Г. Владимова, автора романа «Генерал и его армия», он на основе документов и фактов приходит к выводу, что Власов – банальный предатель, не достойный никаких оправданий. Увы, обе эти книги Богомолов не закончил, оставив огромный писательский архив.

Владимир Осипович в жизни не был суетным и тщеславным человеком, избегал официоза и шумных мероприятий (как он выражался – «из деликатности»), уклонялся от лестных и выгодных, как кому-то казалось, предложений заявить о себе с авансцены. Не принимал премий и наград, не искал встреч с журналистами и сильными мира сего и никогда никому не завидовал. Жил так, как умел, и был тем, кем хотел быть. Он не нуждался ни в каких «подпорках» для своего имени, и это не было позой, был уверен, что для того, чтобы писать прозу, достаточно иметь только бумагу и ручку, и всегда исповедовал принцип: «В сложноиситуации каждый человек должен поступать так, как ему подсказывают его совесть и его убеждения». Ничем не замарав, не унизив своей чести и достоинства, В. О. Богомолов стал символом достойного поведения писателя в литературе, что теперь такая редкость!

1. Детали к форсированию Одера

К 3 февраля 1945 года шесть армий 1-го Белорусского фронта, преодолев за 20 дней до 500-600 километров, достигли правого берега Одера.

Около 10 февраля Одер в среднем течении – за сотни километров от нашей зимней стоянки на Буге – уже начал очищаться от льда.

Весна нагрянула дружная, довольно обильные в тот год снега растаяли прямо на глазах. И с началом ледохода вода стала быстро прибывать…

…20 марта 1945 года: Одер широкий, мутный, быстрый – ещё не сошёл весенний паводок, выглядит сурово-тёмным от отражённых в воде туч, местами пенящаяся вода несёт по вспухшей поверхности вырванные с корнями кусты, деревья… Из-за свинцовых туч прорывается солнце…

К вечеру 6 апреля бригада Лялько сосредоточилась вблизи Кюстрина, в пяти километрах от линии фронта. И сразу воздушная разведка обнаружила между Кюстрином и Штеттином какие-то суда.

Над нашим берегом несколько раз появлялись чужие самолеты – явно разведчики.

Вражеский воздушный разведчик, пролетевший над стоянкой бронекатеров – думалось, неплохо замаскированных,- передал открытым текстом: «Их зээ ди энте, хир зинд ди энте!» («Вижу уток, здесь утки!»). Это услышал следивший за неприятельскими переговорами в эфире армейский радист… Он догадался: утки – это корабли.

…7 апреля начальник штаба 1-го Белорусского фронта изложил основные положения директивы по форсированию Одера командующему Днепровской флотилией и командующим 5-й ударной, 8-й гвардейской и 33-й армиями. Для совместных действий каждой из них было выделено по бригаде кораблей.

Из трёх армий, с которыми нам предстояло взаимодействовать, две – 5-я ударная и 8-я гвардейская – входили в главную ударную группировку фронта, им предстояло наступать с кюстринского плацдарма, и, таким образом, к ним подключились две бригады днепровских кораблей.

…12 апреля 1945 года КП <1>Днепровской флотилии был перенесён на окраину прифронтового Кюстрина.

…13 апреля 1945 года. Приказано ночью скрытно от немцев переправить через Одер роту тяжёлых танков, которая днём 14 апреля примет участие в разведке боем.

…Одер чуть плещется. Темно: не видно вытянутой вперед руки. Немцы щупают небо прожекторами. Из-за Одера видно пламя разрывов. Километрах в шести вниз по течению – наша переправа. Но по ней ничего не переправляют. Военная хитрость: ночью работают паромы с моторными катерами, а немцы этого не знают и бьют всю ночь по мосту…

…С заглушёнными моторами подходят два катера с большим паромом. К берегу подъезжают два танка…

…Моторы тихонько начинают стучать; нечто черное, неразличимое скользит по воде.

Внезапно немцы начинают стрелять по нашему берегу…

…14 апреля войска, развёрнутые на кюстринском плацдарме, начали разведку боем…

…16 апреля задача на переход формулировалась как прорыв: на многих участках Одер оставался линией фронта – левый берег ещё удерживался противником.

…Два мощных рукава – Ост- и Вест-Одер – шириной от 150 до 440 метров, а между ними трехкилометровая пойма, вся переплетённая протоками, каналами и дамбами, среди которых возвышались похожие на казематы быки взорванных мостов. Подует с моря штормовой ветер – и оба рукава соединяются, и создается впечатление, что река имеет четырёхкилометровую ширину. Вода прибывает на глазах, затоплены низины, луга, поля превратились в топкую грязь.

16-18.04.45 г. – высокий уровень воды.

Вдобавок переправы и подходы к ним подвергались постоянным налётам вражеской авиации, от которых надо было укрывать корабли.

…17 апреля 61-я армия перешла в наступление, и её передовые отряды вели бои за Одером, где был захвачен небольшой плацдарм. Но на соседних участках закрепиться на левом берегу Одера пока не удавалось. Враг оказывал ожесточённое сопротивление, оборона одерского рубежа была усилена здесь полками немецкой морской пехоты.

Источник статьи: http://www.libfox.ru/151521-vladimir-bogomolov-zhizn-moya-il-ty-prisnilas-mne.html

«Жизнь моя, иль ты приснилась мне. »

Первые черновые наброски романа «Жизнь моя, иль ты приснилась мне…» В.О. Богомолов сделал в начале 70-х годов, а завершить его планировал к середине 90-х. Работа над ним шла долго и трудно. Это объяснялось тем, что впервые в художественном произведении автор показывал непобедную сторону войны, которая многие десятилетия замалчивалась и была мало известна широкому кругу читателей. К сожалению, писатель-фронтовик не успел довести работу до конца.

Данное издание — полная редакция главного произведения В.О. Богомолова — подготовлено вдовой писателя Р.А. Глушко и впервые публикуется в полном виде.

Тема Великой Отечественной войны в литературе еще долго будет востребована, потому что это было хоть и трагическое, но единственное время в истории России, когда весь народ, независимо от национальности и вероисповедания, был объединен защитой общего Отечества и своих малых родин, отстаиванием права на жизнь и свободу.

Светлой памяти друга, учителя, мужа, писателя Владимира Осиповича Богомолова.

Роман В.О. Богомолова «Жизнь моя, иль ты приснилась мне…», подготовленный составителем, впервые публикуется в наиболее полном виде.

Первые черновые наброски этого произведения автор сделал в начале 70-х годов, а завершить его планировал к середине 90-х.

Анонсируя предстоящее издание, В.О. Богомолов писал:

«Это будет большой роман, написанный в основном от первого лица. Несмотря на название, это отнюдь не мемуарное сочинение, не воспоминания, а, выражаясь словами В. Ходасевича, „автобиография вымышленного лица“. Причем не совсем вымышленного: волею судеб я почти всегда оказывался не только в одних местах с главным героем, а и в тех же самых положениях: в шкуре большинства действующих в романе лиц я провел целое десятилетие, а коренными прототипами основных персонажей были близко знакомые во время и после войны офицеры. В романе сохранены подлинные фамилии офицеров военного времени, с которыми я служил: П.И. Арнаутов, А.С. Бочков, И.Н. Карюхин, Венедикт Окаемов.

«Жизнь моя, иль ты приснилась мне. » скачать fb2, epub бесплатно

Предлагаемый вниманию читателя двухтомник прозы Владимира Богомолова (1926—2003 гг.) — т. I «Момент истины», т. II — «Сердца моего боль» — наиболее полное собрание произведений выдающегося русского писателя. В первый том вошел знаменитый роман «Момент истины» («В августе сорок четвертого. »), ставший сразу после публикации международным бестселлером и переведенный более чем на пятьдесят иностранных языков. Настоящее издание романа (114-е по счету) впервые сопровождается документальными материалами из архива В.О. Богомолова, относящимися как к творческой биографии самого писателя, так и к «биографии» книги. Второй том, «Сердца моего боль», включает знаменитые военные повести и рассказы В.О. Богомолова: «Иван», «Зося», «Первая любовь» и др., а также главы из не публиковавшегося еще романа «Жизнь моя, иль ты приснилась мне. ».

Тексты двухтомника отобраны, подготовлены к печати и прокомментированы женой писателя — Р. А. Глушко

Повесть «Иван», опубликованная в 1958 году в журнале «Знамя», принесла автору признание и успех. Андрей Тарковский по повести снял знаменитый фильм «Иваново детство». Трагическая и правдивая, в отличие от сюсюкающих произведений, типа «Сын полка» В. Катаева, история мальчика-разведчика, погибающего от рук немцев с полным сознанием исполненного профессионального долга, сразу же вошла в классику советской прозы о войне.

Знаменитый роман В. О. Богомолова, ветерана Великой Отечественной войны, «Момент истины» («В августе сорок четвертого…») переведен более чем на пятьдесят иностранных языков. Это произведение «о советской государственной и военной машине». Безупречная авторская работа над историческими, архивными материалами позволила точно и достоверно, вплоть до нюансов, воссоздать будни сотрудников спецслужб, а в сочетании с лихо закрученным детективным сюжетом заставляет читать роман на одном дыхании…

Предлагаемый вниманию читателя двухтомник прозы Владимира Богомолова (1926—2003 гг.) — т. I «Момент истины», т. II — «Сердца моего боль» — наиболее полное собрание произведений выдающегося русского писателя. В первый том вошел знаменитый роман «Момент истины» («В августе сорок четвертого. »), ставший сразу после публикации международным бестселлером и переведенный более чем на пятьдесят иностранных языков. Настоящее издание романа (114-е по счету) впервые сопровождается документальными материалами из архива В.О. Богомолова, относящимися как к творческой биографии самого писателя, так и к «биографии» книги. Второй том, «Сердца моего боль», включает знаменитые военные повести и рассказы В.О. Богомолова: «Иван», «Зося», «Первая любовь» и др., а также главы из не публиковавшегося еще романа «Жизнь моя, иль ты приснилась мне. ».

Тексты двухтомника отобраны, подготовлены к печати и прокомментированы женой писателя — Р.А. Глушко

Предлагаемый вниманию читателя двухтомник прозы Владимира Богомолова (1926—2003) (т. I — «Момент истины», т. II — «Сердца моего боль») — наиболее полное собрание произведений выдающегося русского писателя. Второй том, «Сердца моего боль», включает знаменитые военные повести и рассказы В.О. Богомолова: «Иван», «Зося», «Первая любовь» и др., документы из его личного и творческого архива, а также главы из не публиковавшегося еще романа «Жизнь моя, иль ты приснилась мне. », которые, без сомнения, будут признаны одной из вершин творчества писателя. Вместе с героями романа мы переживаем победную весну 45-го в Германии (автор, как и в «Моменте истины», виртуозно имитирует подлинные документы эпохи), переносимся на Дальний Восток (война с Японией) и на Чукотку — начинается противостояние с Америкой. Молодой старший лейтенант Федотов, судьба которого объединяет несколько книг романа, — прямое продолжение полюбившихся читателю героев «Момента истины» и «Зоси».

Предлагаемый вниманию читателя двухтомник прозы Владимира Богомолова (1926—2003) (т. I — «Момент истины», т. II — «Сердца моего боль») — наиболее полное собрание произведений выдающегося русского писателя. Второй том, «Сердца моего боль», включает знаменитые военные повести и рассказы В.О. Богомолова: «Иван», «Зося», «Первая любовь» и др., документы из его личного и творческого архива, а также главы из не публиковавшегося еще романа «Жизнь моя, иль ты приснилась мне. », которые, без сомнения, будут признаны одной из вершин творчества писателя. Вместе с героями романа мы переживаем победную весну 45-го в Германии (автор, как и в «Моменте истины», виртуозно имитирует подлинные документы эпохи), переносимся на Дальний Восток (война с Японией) и на Чукотку — начинается противостояние с Америкой. Молодой старший лейтенант Федотов, судьба которого объединяет несколько книг романа, — прямое продолжение полюбившихся читателю героев «Момента истины» и «Зоси».

— Утром я обход делаю, чтобы начальству доложить, что на участке порядок. А тут дворник бежит. «Иди, — кричит, — Стратоныч, скорее в барак нарушение!» Бегу во весь дух, а чего бежать — они уж холодные. Вот он шерлак-то, невежество наше! С одной поллитрухи все трое окачурились. А ведь какие мастера были. Краснодеревщики! Цены нет. И закуска у них почти вся не тронута, так на столе и стоит! И колбаска осталась, и стюдень, и селедочка. Ну разве ж не обидно.

Богомолов Владимир Осипович (3.07.1926-30.12.2003) – участник Великой Отечественной войны и войны с Японией, офицер войсковой разведки. После демобилизации из армии в 1950 году вернулся в Москву, в 1952 году – экстерном закончил среднюю школу рабочей молодёжи. В 1958 году Богомолов дебютировал в литературе повестью «Иван», которая сразу принесла ему известность. В 1974 году в журнале «Новый мир» был опубликован роман «Момент истины»(«В августе сорок четвёртого…»), ставший одним из популярнейших произведений о Великой Отечественной войне. В 90-х годах опубликованы повести «В кригере» (1993), «Вечер в Левендорфе» (1998), к 50-летию Победы – пронзительная публицистика «Срам имут и живые, и мёртвые, и Россия…», опровергающая измышления писателей и псевдоисториков, пытающихся принизить значение нашей Победы.

Дело давнее: был у нас в пятой образцовой железнодорожной школе преподаватель труда, бывший кавалерист буденовского полка Андрей Платонович, которого все мы, тогдашние пятиклассники, запросто называли «дядей Андреем», чем он явно гордился перед другими педагогами. Был он до начала гражданской войны отменным краснодеревщиком, но с той поры, как махновская пуля прострелила ему около локтевого сустава руку и она перестала сгибаться, с обжитой профессией пришлось расстаться, и он поступил на работу в школу, то есть стал «шкрабом», как тогда сокращенно именовали школьных работников. Небольшого росточка, широколицый, плечистый, с лицом в суровых складках, заставляющих думать, что это человек мрачный и необщительный. На самом деле дядя Андрей таковым никогда в своей жизни не был. Он на нас нередко ворчал, но ворчал по-доброму, а поругивал всегда жалеючи.

Если бы неотвратимая болезнь не оборвала яркую жизнь талантливого советского писателя, автора замечательных художественных произведений романов «Семья Рубанюк», «Большой разлив» и других, лауреата Государственной премии Евгения Ефимовича Поповкина, ему бы исполнилось сейчас семьдесят лет. Почти десять из них Е. Е. Поповкин отдал работе на посту главного редактора журнала «Москва». Совсем недавно вышел первый том собрания его сочинений, и это символично тем, что хорошие книги хороших писателей неувядаемы и после их смерти.

В скверике на самом конце скамейки, едва просохшей от свежей зеленой краски, одиноко сидела пожилая женщина в платье из старомодного клетчатого «японша» и вязала. На ее коленях лежал клубок зеленых шерстяных ниток, в руках, почти не тронутых старческой желтизной, бойко сновали поблескивающие в лучах утреннего майского солнца спицы. Был тот ранний час, когда большой город лишь пробуждался и особенно резок был шум первых троллейбусов и автобусов, и, кроме дворников, продавцов и школьников первой смены, никто никуда еще особенно не спешил. Через зеленый скверик с каплями росы на подстриженных кустах тем более никто не проходил. Вот почему женщина обернулась на скрип гравия под чужими приближающимися шагами и увидела высокого плечистого мужчину с копной седых волос в легком песочного цвета костюме и давно не модных коричневых нечищенных полуботинках, так не гармонирующих с этим костюмом из тонкой дорогой шерсти. Она и раньше не однажды видела его в этом скверике и про себя отмечала: «Как этот человек удивительно прямо держится, не горбится и не сутулится, а ведь лет ему по-видимому немало».

Маленький Борька был мохнат, как все тарантулы на земном шаре. Вместе с доброй своей тучной мамашей жил он в норе, вырытой еще их трудолюбивыми предками в нескольких метрах от директорского корпуса. Он страшно гордился тем, что существует на знаменитой коктебельской земле, где от ранней весны и до самой ненастной осени отдыхают писатели, поэты и критики. Старая паучиха не уставала его поучать:

– Больше всего бойся людей, сынок, потому что каждый из них, даже самый добрый, может тебя нечаянно растоптать. Но и береги их, никогда не пускай без нужды в действие своего яда.

Последний выхлоп мотора, как человеческий вздох. Лодка врезалась острым носом в вязкий берег, распугав целое стадо лягушек. Бурун от винта накатил на песчаную отмель, и желтая стена выгоревших за лето камышей недовольно зашумела.

– Вот и Тепличка, – весело объявил моторист и для чего-то вытер о комбинезон совершенно чистые руки. – Стало быть, вы останетесь, а я часа через два вернусь? – сощурился и уточнил: – Может, через три, Евгения Максимовна, а?

Умирал человек. Был он еще не стар, если не считать седых волос да густой сетки преждевременных морщин под глазами. Был он ученый и строитель, недавно повернувший огромную реку в новое русло. Был он из тех, чьи портреты печатались в газетах и о ком говорили дикторы телевидения в последних известиях. Человек знал свою болезнь и беспомощность врачей перед ней. И когда главный из них склонился в хрустящем своем халате над его изголовьем и, погладив его, совсем как маленького, по пепельным волосам, изрек с профессиональной улыбкой утешающего: «Ничего, старина, держитесь бодрее, и все образуется», – умирающий вяло пошевелил отяжелевшими губами:

В знойном июле 1966 года я прилетел в Ташкент, этот огромный город, совсем недавно переживший землетрясение. Прямо с аэродрома, вместе с писателем Евгением Поповкиным, мы отправились на заседание республиканского партийного актива. После прохладной московской ночи, столица Узбекистана дохнула ровной устойчивой жарой. Проезжая по улицам, мы с горечью видели, как изменился облик города. На каждом шагу попадались дома с лопнувшими стенами и выбитыми оконными стеклами, рухнувшими перекрытиями и крышами, груды камней и обломки мебели. Остро и больно напоминал Ташкент фронтовой город. Да он и на самом деле был таким, потому что в это утро, когда по местному времени не было еще и девяти часов, уже оказались зарегистрированными три подземных толчка, один из которых равнялся трем баллам. Однако толчки продолжались, а над городом висела густая серая дымка, вовсе не связанная с землетрясением. Это была благородная трудовая пыль над строительными площадками. Стихия еще окончательно не отступила, а новый Ташкент уже строился.

Душное июльское утро. Сизая дымка плавает над проспектами и крышами зданий. На троллейбусной остановке в этот ранний час довольно-таки порядочная очередь. Подошла машина. С легким шипением распахивается задняя дверь, и начинается посадка. Все идет чинно и благородно. И вдруг, расталкивая окружающих, не давая пощады ни старикам, ни мужчинам, ни женщинам, ни детям, едва не спихивая кого-то с верхней ступеньки, в троллейбус с пустой хозяйственной сумкой в руке врывается массивная дама в тускло-желтом платье. На вид ей под пятьдесят, но вся она пышет здоровьем и силой. На морковного цвета толстощеком лице написано воинственное выражение. У нее такие кулаки, что хоть на боксерский ринг выходи.

«Об их подвигах скажу кратко: если бы их не было, моя армия погибла бы без боеприпасов и продовольствия» — так оценил боевую работу бронекатеров Волжской флотилии герой Сталинграда генерал Чуйков. Эти «речные танки» с башнями от Т-28 и Т-34-76, крупнокалиберными пулеметами и палубными реактивными установками отличились не только в Сталинградской битве, где они прикрывали грузовые караваны, осуществляя ПВО речных коммуникаций, и сами переправляли войска в осажденный город, под непрерывным огнем противника, маневрируя среди разрывов снарядов и мин. В годы Великой Отечественной советские бронекатера воевали от Волги до Балтики, Невы, Ладоги, Онеги и Чудского озера, от Керченского пролива до Днестра, Дуная, Буга, Вислы, Одера и Шпрее, от Сталинграда до Белграда, Братиславы, Будапешта и Вены (где лишь благодаря отваге моряков фашистам не удалось взорвать последний неповрежденный мост через Дунай, а после войны австрийцы собрали деньги и установили гранитный памятник «Героям десантникам, морякам-гвардейцам от жителей благодарной Вены»). «Речные танки» участвовали в легендарных десантных операциях — Эльтигенской, Тулоксинской и многих других, — а закончили войну в Маньчжурии, на Амуре и Сунгари, совершив глубокий прорыв к Харбину. Морпехи окрестили эти катера «бессмертными» — высадив десант, они не спешили выйти из-под обстрела, а продолжали маневрировать у самого берега, подавляя огневые точки противника, хотя их собственную броню на дистанциях менее 200 м пробивали не только снаряды и осколки, но даже пули винтовочного калибра. По свидетельствам очевидцев: «Бронекатер получил более 20 прямых попаданий. Возник пожар. Перебило рулевое управление. Из пробоин хлестала вода. А моряки всё вели огонь…»

В этой книге вы найдете исчерпывающую информацию о создании, производстве, модернизации и боевом применении этих «речных танков» на всех фронтах Великой Отечественной. Коллекционное издание на мелованной бумаге высшего качества иллюстрировано сотнями эксклюзивных чертежей, схем и фотографий, многие из которых публикуются впервые.

Источник статьи: http://bookshake.net/b/zhizn-moya-il-ty-prisnilas-mne-vladimir-osipovich-bogomolov-34bd9


Adblock
detector